DESIGN ILLUSTRATED

Разговор с Алексеем Беляевым-Гинтовтом и Андреем Молодкиным о Большом стиле.

Андрей Ковалев: Последние несколько лет вы поражаете художественную общественность грандиозными картинами на мифологические темы, расписанными шариковыми авторучками. Я слыхал, что выставка «Новоновосибирск» с большим успехом прошла в Русском музее в Санкт-Петербурге и в Музее архитектуры в Москве. Новоновосибирск - это где?
Алексей Беляев-Гинтовт: В верховьях Оби. Название понятно без перевода любому иностранцу и точно указывает местоположение, умозрительно привязанное к существующему Новосибирску. Это географический центр России, расположенный в полосе резко континентального климата, как и большая часть территории нашей страны. Новоновосибирск - это квинтэссенция занимаемой нами части континента. Дело в том, что появились большие перспективы освоения огромного малозаселенного Северо-Восточного региона. Наступает глобальное потепление, а Новоновосибирск не зальет.
Андрей Молодкин: Это будет город в географическом центре России, который начнется с энтузиазма - энтузиазма Большого стиля. Новоновосибирск - новый романтизм, порыв что-то сделать на пустом месте. Кому еще, как не нам, молодым, энергичным мужчинам, заниматься строительством новой Утопии?
А.К.: Строить на пустом месте? Василий Баженов, великий русский архитектор, ведь тоже мечтал разрушить Кремль и на его месте построить ч то-то удивительное. Утопии так привлекательны, пока их не начинают воплощать в жизнь.
А.Б.-Г.: Я учился на архитектора, и мне теперь больно видеть то, что мы видим в Москве ежедневно. Так что Москву можно считать проектом законченным.
А.К.: Но внешне ваш проект выглядит как супер-декаденс.
А.Б.-Г.: Нет, нет и нет. Пример Петра I и Санкт-Петербурга говорит о противоположном. Петербург - наиболее удачная реализация Большого проекта, и мы хотим хотя бы приблизиться к его созидательной мощи.
А.К.: С географией все понятно. Как дело обстоит с архитектурой и дизайном Новоновосибирска?
А.М.: Мы принципиально не концентрируемся на проблемах жилищного комплекса. Словом «дизайн» мы не пользуемся, предпочитаем говорить «Большой стиль». Новоновосибирск - столица 1000 флагов. Какая-то часть представлена европейской традицией, какая-то - тяготеет к традициям мусульманским. Где-то могут быть и шатры и юрты. Единого стереотипа не может быть, как не сводимы к единому стереотипу традиции Евразии. Каркас - гигантские монументы, расположенные по окружности новой столицы. Большой стиль представлен большими монументами.
А.Б.-Г.: Монументы монументов! В самом центре континента проявятся духи места большого евразийского пространства.
А.К.: Духи места - это, конечно, здорово. А купец там станет жить?
А.М.: И купец, и художник, и ученый, и артист! Важно, чтобы и китаец, и индус, и иудей - все чувствовали себя здесь комфортно. У каждого будет свое представительство. А сама столица не принадлежит ни к какой традиции и не будет иметь никакой доминанты.
А.К.: В фотографиях, приписанных к Новоновосибирску, я вижу элементы наследия Александра Родченко и Ленни Рифеншталь.
А.М.: В отличие от Родченко у нас иная телесность. В нашем проекте сам художник участвует своим телом. И отвечает своим телом за результат.
А.К.: Правильно, «Стиль Уорхол» - тело Анжея Вархолы, погребенное под массой косметики.
А.Б.-Г.: Тело Уорхола - сущность американского стиля. Мы же создаем фрагмент евразийского стиля. Надо понимать, что два эти стиля никогда не встретятся, ибо традиция самости совершенно иная. В начале девяностых могло показаться, что некий единый унифицированный мир укоренится и в России. Но в этом мире, рожденном Вархолой, по-давляющее большинство художников пустилось в обратном направлении. Все чаще и чаще слышатся призывы к самости, к Большой традиции, к Третьему пути и на уровне утопий, и на уровне экономических моделей. А мы предлагаем визуализацию большого евразийского стиля.
А.К.: Но Новоновосибирск выглядит очень модно, почти как у Уорхола.
А.Б.-Г.: Модернистская цивилизация, представленная Вархолой, - ошибочный и тупиковый путь развития человечества. Вообще говоря, и не модернизм был началом ошибки. Отпадение от Большой традиции произошло еще во времена Ренессанса. Именно тогда сравнительно небольшая часть человечества шагнула на боковой путь развития. Все, что не связано с евразийством, - все тупиковое, некорневое, ошибочное.
А.К.: А почему эти приятные молодые люди из Новоновосибирска держат в руках какие-то вилы?
А.Б.-Г.: Это новые люди, они заняты заготовкой сена. У нас агрессивно-созидательные технологии.
А.К.: Понимаю: «картины», написанные в академическом стиле шариковыми ручками, очевидно, требуют серьезной организации труда.
А.Б.-Г.: Академический рисунок не вызывает расслабления. Он дает комплексное объемное видение мира. Это и есть традиция, которая не отменяется ни при каких обстоятельствах.
А.К.: И как общественность оценивает ваше трудолюбие и упорство?
А.Б.-Г.: Мы заняты поисками нового стиля и предлагаем его людям. Наша система самоокупаема, только так мы можем наращивать темпы нашего движения. Мы презираем всю эту гнусную зависимость от всяких фондов. Но и частная поддержка - возможный, но не единственный способ осуществления нашего проекта. Большой стиль подразумевает только Большой госзаказ.
А.К.: И тут соглашусь - рынок искусств есть рынок идеологий, а не только рынок объектов.
А.Б.-Г.: Одну нашу картину приобрел состоятельный патриот. Его квартира выходит окнами на Кремль, и было очень логично повесить в таком месте полотно патриотического содержания. Сюжет такой - атомный крейсер «Аврора» всплывает из подо льдов российской Арктики. Новоновосибирск - часть большого евразийского проекта. А геополитика - это самое модное направление начала нового тысячелетия.

Андрей Ковалев,
Design Illustrated.