ЕГОР ХОЛМОГОРОВ: ПУТИН И АТОМНОЕ ПРАВОСЛАВИЕ

И вопрос, и ответ, и место их в "последней фразе" в большой пресс-конференции, которую заранее аттестовали как оглашение "политического завещания Путина", говорят о многом. "Политическое завещание" и в самом деле прозвучало, но не в смысле нелепого "назначения преемника", а в смысле указания той идеологической и политической перспективы, к которой "и сегодня и в будущем" должна двигаться Россия, если она хочет все-таки идти "путинским курсом", пусть медленного, но верного самоусиления, а не путем самоуничтожения и катастрофы. Этот курс предельно ясен - "Атомное Православие".

Что значит эта неожиданная и парадоксальная формула, предложенная известным художником Алексеем Беляевым-Гинтовтом (так назвавшим одну из лучших своих работ ) и подхваченная многими, в частности и автором этих строк? Это значит, что будущее России в синтезе ее великой традиции, традиции не только исторической, но и метафизической, традиции того колоссального опыта взаимодействия с Духом Святым, который и создает уникальный феномен Святой Руси, и, с другой стороны, новейшего технологического развития, развития тех предельных технологий, которые раздвигают возможности человека до мыслимого максимума. И этот синтез совершается в точке "конца времен", предельного эсхатологического напряжения.

Все мы понимаем, что Православие - это религия эсхатологии. Религия, обращенная к личному "сбыванию" человеческой души в общении с Богом и достижении святости. А Русское Православие, это путь человека из Руси земной в Русь Небесную, Святую Русь. Но и в контексте большой истории Православие - религия всеобщей эсхатологии, религия Второго Пришествия Христова. Причем и здесь особенностью русского пути в Православии является стремление сделать Русь свидетельницей второго пришествия, довести её существование до того эсхатологического порога, где она встретит своего Спасителя.

Но и то ядерное оружие, технологии которого, в частности, разрабатываются в Сарове, - это оружие эсхатологическое. Не случайно говорится о "ядерном апокалипсисе". Однако эта формула не верна. Ядерное оружие - это оружие, гарантирующее мир от преждевременного апокалипсиса, от всевозможных эсхатологических экспериментов с "темной стороны". Возможность полной гибели мира в любой момент, исключает достижение сатанократии всеобщности и полноты её сил. И для России именно ядерное оружие является гарантией её эсхатологического выживания, гарантией того, что в момент Второго Пришествия Русь земная и Русь небесная действительно встретятся, что существование Руси земной не прервется досрочно.

Поэтому развитие и ядерной и других предельных технологий являются для русских материальной гарантией успешности в реализации столь же предельных духовных "технологий", завещанных святыми отцами и, в частности, преподобным Серафимом. Поэтому не случайно, что Путин связал Православие с внутренней безопасностью страны, а ядерное оружие - с её внешней безопасностью. Это и есть подлинная формула безопасности любой православной державы - вера, "русская защита" (как остроумно обозначен этот феномен в книге "Дети против Волшебников"), для обороны от бесов, и ядерный щит и меч, тоже "русская защита", для обороны от людей, чаще всего научаемых теми же бесами, с тем, чтобы прервать духовное возрастание, духовное делание человека всей Церкви.

Атомное Православие, таким образом, это не просто стратегия будущего. Это эсхатологическая стратегия России, её стратегия на все время истории этого мира, если мы, русские, конечно хотим сохранить свое бытие на все время этой истории, а не уйти с её подмостков преждевременно, как статисты, убиваемые по ходу пьесы. Если мы хотим, чтобы Богу и миру "запомнилась" наша "последняя фраза", то другого пути кроме Атомного Православия у нас попросту нет.

Егор Холмогоров