галерея «Триумф»

март 2008

Алексей Беляев-Гинтовт - один из самых ярких московских представителей Новой Серьезности, возникшей из небытия в начале девяностых на берегах Невы. Но, будучи безраздельно предан этому течению с его хрупким аристократизмом и вечной мольбой о продлении прекрасного, Беляев-Гинтовт, тем не менее, заставляет задуматься о том, что весьма вероятным продолжением Нового Русского Классицизма станет Новый Русский Ампир.

Его по-московски могучая образность парадоксальным образом сочетает традиции православной иконописи с веяниями русского авангарда и конструктивизма, а тоталитарную классичность советского Большого стиля - с формальной «нерукотворностью» американского поп-арта.

Впрочем, именно в этой точке Беляев-Гинтовт с коварством истинного революционера-консерватора блистательно опровергает малейшее подозрение о его мнимом родстве с господствующей идеологией тотального арт-бизнеса, пропечатывая каждое изображение собственными ладонями и тем самым гарантируя ему неопровержимую подлинность.

Новый проект художника, получивший название «Родина - Дочь», знаменует очередную смену парадигм нашего восприятия родного культурно-географического пространства.

Такие перемены, подобные внезапной перемене магнитных полюсов, происходили в русской культуре и раньше. Русский ампир начала позапрошлого века с его отчетливой мужественностью, естественной в условиях доминирования аристократической (а значит - воинской в своей основе) культуры, отдавал предпочтение понятию Отечества. Этот историко-культурный период отличается высокой степенью сыновней ответственности в отношении национальной государственности.

К концу XIX века родина все больше приобретает черты Идеальной Возлюбленной, Прекрасной Дамы, чуть различимой в неясных видениях Владимира Соловьева и приобретающей все более выразительный облик в неоромантической поэзии Александра Блока.

Образ героической и самоотверженной Родины-Матери стал главным символом советской эпохи, осмеянным и  разрушенным в два последних десятилетия века XX. Истерзанная, поруганная мать перестала внушать своим детям иные чувства, кроме брезгливости и стыда.

Пронзенный неукротимым мужским желанием защитить ослабшую, несправедливо обделенную любовью и преданностью Мать, Алексей Беляев-Гинтовт удочеряет Родину, принимая на себя ответственность за ее будущее, с тем, чтобы возрожденная Родина-Дочь вновь стала предметом нашей гордости и объектом нашего поклонения, нашим знаменем, нашей совестью и вечным идеалом.  

Майя Кононенко